Федор Бондарчук: кинопоказ уже никогда не будет прежним 05.10.2016

    Киноактер, кинорежиссер и продюсер приезжал во Владивосток, чтобы возглавить кинофестиваль Pacific Meridian. Задали специально приглашенной звезде несколько вопросов о современном кинематографе и получили дельный совет от мэтра.

    Вам, как режиссеру и продюсеру, представляется более важным рассказывать истории, по которым наши потомки будут судить о современной России,  или универсальные и понятные всему миру?

    Ну, вы вопросы задаете… Картина «9 Рота» была посвящена моему поколению. Я служил в армии с 1985-го по  1987 год, эта история — конца 1989 года. «Сталинград» был фильмом с другим взглядом на Великую отечественную войну. Великий педагог и режиссёр Михаил Ромм в своих «Беседах о кинорежиссуре» писал «Лунная соната Вана Клиберна может оказаться непохожей на Лунную сонату Эмиля Гилельса. Оба они, исполняя бессмертное произведение Бетховена, вносят свою художественную трактовку, свое понимание музыки, свои чувства, свою логику развития.»

    Я пытаюсь снимать кино на вечные темы — война,человек на войне,вера,сострадание,умение прощать.И снимаю я их со своей логикой,со своим пониманием кино,со своей трактовкой времени и пространства.

    Я понимаю, что изменить душу человеческую к лучшему один фильм, наверное, не может, но на какое-то мгновение сделать её лучше, чище, заставить сопереживать,соучаствовать – в это я верю.

    И главное желание – то, ради чего я вообще занимаюсь искусством — это созидание. Есть кинематографисты, которые говорят о том же через препарирование человеческих характеров и судеб на грани гипер реализма,жёсткости или жестокости и это то же путь.

    У каждого свой рассказ и почерк .

    Сегодня режиссеры, которые снимают авторское кино, говорят, что оно все больше уходит из искусства в бизнес. Вы с этим согласны? И, на ваш взгляд, это закономерный процесс?

    Это вообще не так. Сейчас просто другое время, и часть кинематографистов пока не поняла, что произошло. Кинотеатральный показ никогда уже не станет таким, каким он был раньше. Территория кинотеатра – это территория, где ты сможешь посмотреть нечто, что нельзя посмотреть на планшете или по телевизору.

    Я очень много вижу молодых людей, которые смотрят кино и сериалы  в телефонах. Я уж не говорю о все большей доступности тех же самых LCD-панелей. Если раньше иметь большой телевизор дома все же не каждый мог себе позволить, это было довольно дорогое приспособление, то сегодня — мир меняется, и кому, как не вам, знать, что есть китайские, корейские панели, которые вполне доступны, я не говорю уже про планшеты и компьютеры. В кино-театрах останутся фильмы,называйте их как угодно,хоть визуальные аттракционы,которые можно и нужно смотреть только на большом экране. Но и этот экран тоже меняется: появился IMAX, и такого ощущения погружения ты не получишь дома или на телефоне, а только в кинотеатре. Плюс с рождением VR (virtual reality) мы сами, кинематографисты, не знаем, что будет в стенах кинотеатров через три — пять лет. Все-таки это развлечение – да, некий аттракцион  – да, но и среди множества посредственной пустоты которую нам предоставляют, есть и большие, великие работы!

    А для авторского кино, если взять, например, все программы кинофестивалей,должны существовать такие же пространства — аналоги европейских синематек.

    Ну не поставите вы фильм Ким Ки Дука широким экраном в трех тысячах кинотеатрах.

    А как тогда?

    Я уже говорил — синематеки. Это отдельная территория, которую тоже надо строить. Организовывать это сложно, простые бизнес-модели не работают. Лампа в кинопроекторе по-прежнему стоит три тысячи долларов,и кресла в кинотеатре,хоть и китайские,но денег стоят и цена на билет, в том числе,от всего этого зависит. Это не простая история, с одной стороны. А с другой стороны, есть самое главное — есть зритель,который такое кино хочет и любит смотреть. Плюс все сложное кино, все жанровое разнообразие ушло в телевидение. Много  арт-хаусных режиссеров начали снимать сериалы. Там свободно и интересно! Вуди Ален и Борис Хлебников,Мартин Скорцезе и Валерий Тодоровский снимают сериалы. Сказать, что серьезное кино больше не будет стоять в кинотеатрах – неверно, будет, просто по-другому и в других местах. Мир меняется и технологии — это невероятный движок самого кинопроизводства. Все новые технологии, все супер-экспериментальное  можно увидеть только на большом экране. Кинопросмотр, который существовал когда-то, нет, не вернется. «Даму пик» Павла Лунгина невозможно показывать семь недель широким экраном,потому что второй «Аватар» её просто снесет.

    То, что 2016 в России — «Год кино», кинодеятели как-то ощутили?

    В первую очередь, то, что он есть, что о кино помнят,говорят обсуждают уже хорошо. К нам такое пристальное внимание, которое, с одной стороны, радует, с другой…

    Накладывает дополнительную ответственность?

    Ответственность с нас никто не снимал. Я о другом начал говорить. Есть великое множество территорий, где дела обстоят гораздо сложнее. Но все внимание направлено на кинематограф. Мы все за него болеем, все переживаем, и любой неуспех – это удар. Даже успехи не так обсуждаются, не находятся под таким пристальным вниманием, как неуспехи. Почему – это отдельный разговор. Но о чем это говорит? О том, что зритель русское кино ждет, болеет за него и сопереживает. В нем есть необходимость – и это при сложной экономической ситуации в стране. И это тоже отдельный разговор, потому что внутри все устроено немножко не так, и конкурируем мы на одном зрительском пространстве даже не со студиями, не с супер специалистами , не с талантливыми или бездарными операторами и режиссерами а с экономиками. То, что мы делаем, и те редкие картины, у которых есть возможность зарубежного проката, вызывают там удивление, потому что невозможно сделать такие сложнопостановочные  работы за те ограниченные бюджеты, которые у нас есть.

    Если вашу жизнь описать через одну метафору, то жизнь – это …?

    Это борьба с собой. Хотя борьба – это, может быть, слишком громко. Я на свою жизнь не могу жаловаться. Я никогда не оглядываюсь назад, смотрю только вперед, но позади остались сложные моменты, значительные утраты. Но как-то, наверное, меня всегда спасал именно этот механизм – работы на завтра. Даже если оглянуться на студенческие мои годы: иметь такого отца и заниматься кинематографом – это уже такой, очень серьезный вызов. И если постоянно об этом думать или конкурировать не с самим собой, а со своим отцом, то можно с ума сойти. Поэтому когда я занимался своим делом, я занимался им не вчера и не сегодня, а завтра и послезавтра.

    Если бы была возможность, то себе 18-летнему вы  бы что посоветовали?

    Не тратить время зря. Но тогда был такой мир интересный — я взрослел как раз в период больших изменений в стране, и было так много всего нового  на что хотелось обратить внимание, помимо кинематографа. А сейчас я бы, наверное, занимался только кино. Хотя… ни о чем не жалею.





























    текст: Юлия Чернявина

    Источник: ИА PrimaMedia.Today