Программный директор «Меридианов Тихого» Юрий Гончаров о поездке на юбилейный «Кинотавр» 01.07.2014

    В начале июня город Сочи в юбилейный раз стал эпицентром кинематографической жизни нашей страны. 25-ый Открытый российский кинофестиваль «Кинотавр» подвёл свои негласные итоги стольких лет работы: вспомнил мэтров и вновь задал вектор молодым кинематографистам.

    Программный директор Международного кинофестиваля стан АТР «Меридианы Тихого» Юрий Гончаров в 6-й раз посетил сочинский «Кинотавр», который, по признанию нашего коллеги, произвёл в этом году особенно яркое впечатление. Юрий Владимирович поделился своими наблюдениями и неподдельными эмоциями.

    Юрий Гончаров: «Каждый раз, находясь на показе конкурсного фильма, я испытывал щемящие и нежные чувства»

    - На «Кинотавре» демонстрировался ролик, посвящённый юбилею кинофестиваля: каждый раз я вновь видел лица великих, выдающихся советских и российских актёров, режиссёров, победителей и триумфаторов прошлых лет…  Некоторых уже нет с нами…. И это вызывало какое-то счастливое состояние, потому что хоть прямо, хоть косвенно,  но и ты имеешь отношение к кинофестивальной  деятельности, ты тоже находишься в этом культурном, творческом, эмоциональном пространстве. Это ощущение было очень точно передано организаторами.

    И не было никакого пафоса, наверное, не нужного в этой ситуации. Была светлая грусть и надежда. Это главные эмоциональные ощущения от всей «юбилейности» «Кинотавра». И поразительно, в каждом фильме была эта светлая грусть, и всё было неразрывно связано, как одно целое.

    На одном фильме, прямо во время показа, мне захотелось выскочить на сцену и просто закричать: «Да, так и было!» Потому что время, которое отражалось в картине, оно имело отношение к моему времени, моей молодости. Это было «Кино про Алексеева» Михаила Сегала. На фильме «Класс коррекции» мне хотелось плакать, хотя я насмотрелся за 12 лет кинофестивальной жизни много картин и очень редко хочется заплакать от того, что происходит на экране, искренне, взахлёб зарыдать.

    Это был первый для меня «Кинотавр», после которого я вернулся немножко просветлённый, с какой-то идиотской, счастливой улыбкой, натыкаясь в аэропорте на углы и чемоданы.

    Находясь на крупнейшем смотре российского кино, нельзя было ни затронуть тему его развития, места в мировом кинематографическом  сообществе и порассуждать, что же стремиться донести режиссёр до зрителя посредством искусства.

    - Особенность нашего кинематографа в том, что наша страна – это огромное пространство. Мы живём, работаем и снимаем кино, находясь между Европой и Азией. С этой токи зрения, современный российский кинематограф занимает уникальную позицию, которую невозможно более никому занять.

    Не менее интересен вопрос о влиянии разных частей света на наше кино и наоборот. Долгое время, особенно в середине 90-х, шли разговоры о том, что влияние советского кинематографа на кино других стран, закончилось. И что кроме классиков Тарковского и Сокурова ничего лучшего уже российские режиссёры снять не способны. И по логике, наш кинематограф должен был развалиться, ведь в то время всё в стране разваливалось. Но мне кажется, что это только задало нам новый вектор: мы наоборот стали жадно осваивать открывшиеся вновь пространства и узнавать имена и фильмы доселе закрытые или запретные.

    И мне кажется, сейчас в мире вообще мало кто на кого оказывает влияние, если говорить серьёзно. Конечно, если молодой человек берёт в руки в первый раз камеру, преклоняясь перед Ларсом фон Триером и Андреем Звягинцевым, там будет подражательный момент... А если говорить глобально, то всё это уходит, и подражаний становится все меньше.

    По словам Юрия Гончарова, каждый режиссёр в процессе идентификации себя с миром, пытается донести какую-то определённую мысль, на которой основывается всё дальнейшее творчество. 

    - Все режиссёры снимают один и тот же фильм всю жизнь, на мой взгляд. Это очень тонко чувствует зритель. Потому что если зритель «услышал» режиссёра, он продолжит его слушать. А говорить можно бесконечно. Поэтому и кино – это бесконечность.